parallel quotation


Заметим, что способность видеть вокруг себя объекты определенного рода связана с привычкой и обычаем. Например, убеждение, что реальность состоит из вещей, что всякое описание реальной ситуации будет сводиться к описаниям вещей, их свойств и отношений, принимается человеком европейской культуры как само собой разумеющееся. Этот факт, если верить Э. Сепиру, обусловлен грамматикой индоевропейских языков, т.е. укоренен в принципах использования языка, в способе коммуникации. Поэтому способность каждого индивида определенным образом видеть и описывать реальность закреплена системой правил, утверждена в виде привычек, своего рода совокупности автоматизмов, усваиваемых в ходе социализации и передаваемых в традиции.
Гутнер Г.Б. Прояснение смыслов в контексте коммуникативных практик. // Коммуникативная рациональность. Эпистемологический подход. – М., 2009. – С. 196–197.

Если при этом задаваться вопросом: чем же тогда обладает действительность? То ответ будет вполне очевиден: ничем. (Относительно этой действительности можно сказать, что она – никакая. Подобно тому, как мир, взятый сам по себе, то есть вне отношения к сознанию человека – есть просто мир: ни материальный, ни идеальный. Мир “оказывается идеальным и материальным только для мыслящего существа” (См. Табаков В.И. К вопросу о научности философии. // Новые идеи в философии: Материалы Общероссийской научной конференции. Вып. 12. – Пермь, 2003. – Т.2. – С. 218.). Таким образом, можно сказать, что в процессе своих операций сознанием мы подошли к пониманию действительности как к чему-то такому, что есть безусловно, аморфное и одновременно пустое. ...абсолютно пустое. Аморфное – в том самом смысле, что абсолютно бесформенное, то есть лишенное всяких предметов. ...[лишенное] обладающих формой предметов. ...беспредметное. Пустое же – в смыле того, что помимо предметов и состояний предметов, оно не содержит в себе ни различий, ни изменений, ни раздельности между предметами, ни даже отсутствия этих предметов.
Воробьев Д.В. Виртуальная реальность: бытие и ничто. – Н.Новгород: ННГАСУ, 2007. – С. 199.

...постепенно мне стало ясно, что Венсан использовал фрактальные структуры, я узнавал коврики Серпинского, множества Мандельброта, и по мере того, как я это осознавал, сама инсталляция, казалось, меняла свои очертания. Когда мне почудилось, что пространство вокруг меня дробится на треугольные множества Кантора, силуэт вдруг исчез и настала полная тишина. Я не слышал даже собственного дыхания, и тогда я понял, что сам стал пространством; я был вселенной и был феноменальной экзистенцией, поблескивающие микроструктуры, что возникали, застывали и истаивали в пространстве, были частью меня самого, я чувствовал, как они являются и исчезают во мне, внутри моего собственного тела.
Уэльбек М. Возможность острова. – М., 2006. – С. 402–403.